Опубликован доклад «Лишний солдат. Принудительный труд в Российской армии». М. 2012. 75 страниц.

http://www.demokratia.ru/docs/?content=doc&id=17

http://www.hro.org/node/13359

Доклад размещён на сайте Совета при президенте.

http://president-sovet.ru/structure/group_7/materials/materialy_uchastnikov_spetsialnogo_zasedaniya_soveta_27_03_2012/index.php

Содержание

Введение

Глава 1. Нормативная правовая база, регламентирующая применение труда военнослужащих

Международные документы; Российское законодательство; Нормативные правовые акты.

Глава 2. Изменения в практике незаконного использования труда военнослужащих

Солдатский труд уводят в тень; Город Лесной - пример изменений; Гибель и травматизм на сторонних работах.

Глава 3. Какие работы можно считать законными?

Работы, «узаконенные» нормативными правовыми актами; Спецстрой; Железнодорожные войска; Работы для нужд Минобороны по закрытым приказам и распоряжениям; Подсобные хозяйства; Уничтожение устаревших боеприпасов на полигонах; Ашулук – череда трагедий; Работы, никакими правовыми документами не регламентируемые, но считающиеся допустимыми для солдат; Работа в госпиталях; Работы на территории воинских частей; Работы, подлежащие оплате из местных бюджетов.

Глава 4. Реагирование органов военной юстиции на факты принудительного труда солдат

Калининградская область; Поволжье; Хабаровский край; Пермский край; Северная Осетия; Дагестан; Примеры судебных дел о солдатском труде.

Глава 5. Принудительный труд как составная часть коррупционной ситуации

Вымогательство; Корыстные преступления в связи с зачислением военнослужащих по призыву на контрактную службу; Околоармейская коммерция; Связь принудительного труда с другими нарушениями на примере одной солдатской истории.

Глава 6. Условия, способствующие корыстным преступлениям

Непререкаемый приказ; Традиции казарменного насилия; Отсутствие средств правовой защиты; Изъятие паспортов у военнослужащих по призыву; Сторонние работы как спасение от издевательств и унижений.

Выводы и предложения

Приложения

Материалы для доклада предоставили участники программы «Лишний солдат» и другие правозащитные организации.

[1] Астраханская область. Комитет солдатских матерей Астраханской области. Любовь Гарливанова, Анатолий Салин.

[2] Волгоградская область. Волгоградская областная правозащитная общественная организация родителей военнослужащих «Материнское право». Нина Пономарева.

[3] Еврейская автономная область. Комитет солдатских матерей ЕАО. Валентина Бычкова.

[4] Калининградская область. Комитет солдатских матерей Калининградской области. Владимир Мареев, Мария Бонцлер.

[5] Костромская область. Комитет солдатских матерей Костромской области. Нина Терехова, Юрий Тихомиров.

[6] Краснодарский край. Крымская районная общественная организация солдатских матерей «За сыновей», г. Крымск. Валентина Бабынина.

[7] Москва и Московская область. Межрегиональное движение «Солдатские матери». Татьяна Кузнецова.

[8] Мурманская область. Мурманский «Мемориал». Ирина Пайкачёва.

[9] Нижегородская область. Региональная общественная организация «Дзержинский правозащитный центр Нижегородской области». Эмма Фельдштейн.

[10] Орловская область. Комитет солдатских матерей Орловской области, г. Ливны. Татьяна Михайлова.

[11] Орловская область. Совет солдатских матерей г. Орел. Валентина Старовойтова.

[12] Пермский край. Пермский «Мемориал». Ирина Кизилова, Александр Калих.

[13] Псковская область. Псковская региональная общественная организация «Совет солдатских матерей». Валентина Афанасьева.

[14] Санкт-Петербург. Общественная правозащитная организация «Солдатские матери Санкт-Петербурга» Элла Полякова, Виктор Андреев.

[15] Саратовская обл. Совет солдатских матерей Саратовской области, г. Балаково. Лидия Свиридова.

[16] Свердловская область. Комитет солдатских матерей г. Лесного. Нэлли Маркелова.

[17] Хабаровский край. Хабаровский краевой Комитет солдатских матерей. Валентина Решеткина.

[18] Хабаровский край. Хабаровский краевой Правозащитный центр. Павел Шмаков.

[19] Челябинская область. «Ассоциация солдатских матерей» Челябинской области. Людмила Зинченко.

Использованы также

Материалы Уполномоченных по правам человека Волгоградской, Самарской и Челябинской областей.

Публикации в СМИ и Интернете по материалам организаций:

Вологодская область. «Комитет солдатских матерей».

Забайкальский край. Читинский Правозащитный центр.

Москва. Фонд «Право Матери».

Пермский край, Совет родителей военнослужащих Прикамья.

Томская область, Томский Комитет солдатских матерей.

Мониторинг СМИ, выполняемый Центром миротворческих и правозащитных действий, Казань, Герман Алёткин.

Автор-составитель  – Людмила Вахнина (Правозащитный центр «Мемориал»)

Редактор  – Андрей Калих (Центр развития демократии и прав человека)

Словосочетание «призывное рабство» часто воспринимается как фигура речи противников призыва из их агитационного арсенала, для которого закономерна некоторая гиперболизация. Однако посмотрим, что получится, если собрать и выстроить в ряд законодательные положения, определяющие правовой статус  военнослужащего  «срочника».

Согласно части 3 статьи 55 Конституции РФ «Права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства». Считается, что права и свободы военнослужащих ограничены в целях обеспечения обороны страны и безопасности государства. Факт такого ограничения зафиксирован в законе «О статусе военнослужащих», статья 1 ч. 2. Однако в отношении военнослужащих по призыву эти ограничения явно избыточны, и вводятся не только федеральными законами, но и подзаконными актами, в том числе неопубликованными, что противоречит цитированному положению Конституции и части 3 её статьи 15. В реальности не защищены здоровье, достоинство и жизнь солдата. Военные связывают эту ситуацию с моральным состоянием всего общества – мол, преступность процветает и «на гражданке», именно оттуда она привносится в армию. В этом есть доля правды, но есть и существенная разница в том, какие средства защиты доступны человеку в армии и вне её. «На гражданке» человек, попавший в криминальную среду (скажем, житель Кущёвки), может из неё бежать - с материальными потерями, с риском преследования бандитами – но не преследуемый государством. Солдат же, бегущий из воинской части, в которой царят нравы Кущёвки, совершает уголовно наказуемое деяние – ст. 337 (Самовольное оставление части или места службы).

Предполагается, что ему бежать не нужно, что его первый защитник – «батяня – командир». (См. пункт 81 Устава внутренней службы Вооруженных Сил РФ). Обязанности командиров воинских частей защищать подчинённых и обеспечивать исполнение закона закреплены не только в Уставах, но и в Уголовно-процессуальном кодексе РФ. Согласно п. 3) ч. 1 ст. 40 УПК командиры относятся к органам дознания. Согласно ч. 2 той же статьи, на них возлагается выполнение неотложных следственных действий. Они возбуждают уголовные дела (ст. 157).

А что если закон нарушает сам командир? В соответствии со ст. 26 ФЗ «О статусе военнослужащих» и с пунктом 43 Устава внутренней службы военнослужащий не имеет права отказаться от выполнения любого приказа начальника. В соответствии с пунктом 39 Устава приказ (распоряжение) может быть отдан в устной форме, и попробуй потом доказать, что приказ был. Именно так направляют солдат на сторонние работы. Сплошь и рядом, если обнаруживается их отсутствие в части, их объявляют самовольно оставившими место службы. [1]

За неисполнение приказа существует уголовная ответственность (ст. 332 УК РФ: ограничение по службе до двух лет, арест до 6 месяцев, содержание в дисциплинарной воинской части до двух лет.). Отметим, что согласно подзаконным актам, «дисбат» предусмотрен только для «срочников». Как это совместить с ч.1 и ч. 2 статьи 19 Конституции РФ? «1. Все равны перед законом и судом. 2. Государство  гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина  независимо   от  пола,  расы,  национальности,  языка, происхождения,  имущественного  и  должностного  положения,  места жительства,  отношения  к  религии,  убеждений,  принадлежности  к общественным   объединениям,   а   также   других   обстоятельств. <…>» (Подчёркнуто автором).

Выполнив приказ, военнослужащий может его обжаловать. Но каковы шансы «срочника» доказать незаконность приказа командира или выявить любое преступление, в сокрытии которого заинтересовано командование? (А командование обычно заинтересовано, даже если не является соучастником, а просто несёт ответственность за всё происходящее в части).

Солдат может обратиться в военную прокуратуру, но сделать это без серьёзного риска для здоровья или даже жизни он может, только покинув место службы, то есть, нарушив упомянутую ст. 337 УК РФ. При этом ч. 1 этой статьи предусматривает наказание за отсутствие в части свыше двух суток только для «срочников», для служащих по контракту (включая офицеров) уголовная ответственность наступает в случае отсутствия по месту службы свыше 10 дней. (Ещё раз – к вопросу о ст. 19 Конституции).

По заявлению любого гражданина о совершенном преступлении следователь обязан возбудить уголовное дело или дать мотивированный отказ. Но он обычно начинает разбираться с наказуемым деянием заявителя - солдата, а по его жалобе пишет: «факты не подтвердились».

Есть Федеральный закон «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства», в нём  есть отдельная статья 13 о защите военнослужащих, но она не содержит императивного запрета на возвращение военнослужащего в ту часть, из которой он бежал. Не содержат такого запрета и во многом противоречивые неопубликованные ведомственные акты. И жалобщик возвращается под власть тех, на кого он жалуется. А там решение об осуществлении государственной защиты принимает начальник органа дознания (то есть, опять же командир) или следователь. Правда, такое решение может принять суд, но до него далеко. Выполнять принятое решение, то есть, практически обеспечивать меры безопасности в отношении военнослужащих обязаны те же командиры. (ч. 2 и ч. 5 статьи 3). То есть, фактически, командир - царь и бог.

Но Министерству обороны и этого мало. Оно всячески старается не допустить никакого внешнего контроля за происходящим в войсках. Бывает, что военная прокуратура всё же выступает против какого-нибудь безобразия. Так, весной 2011 года она взялась за проверку фактов массовых простудных заболеваний в воинских частях. И что же ? Откуда-то из недр Минобороны прозвучал достопримечательный анонимный окрик: «Главная военная прокуратура развязала настоящую информационную войну против министра обороны Анатолия Сердюкова». И тут же некоторые прокуроры на местах сделали выводы: проверка нарушений не обнаружила, виноваты солдаты – симулянты. [2] Недавно стала известна попытка командования ВВС РФ «отвадить» подчинённых от жалоб в военную прокуратуру.[3]

Законодательная база, устанавливающая абсолютное бесправие  солдата – «срочника», подкрепляется традицией. Нарушение прав нижестоящих вышестоящими в формальной или неформальной иерархии, грубое насилие - являются повседневной практикой. Вся система насквозь пронизана убеждением, что это - норма. Часто в этом духе высказываются отслужившие солдаты, а иногда и высокопоставленные военные откровенничают на эту тему. В интервью «Комсомольской правде» полковник Генштаба в отставке Владимир Попов утверждает, что от «дедовщины» не нужно избавляться, «потому как на ней держится основа воспитания солдат. Офицеры сами заинтересованы в «дедовщине». Командиру роты, например, проще управлять десятком «дедов», закрывая глаза на их нарушения. Зато они управляются со всей ротой именно так, как надо офицеру». Далее он подводит базу: «Опять же негоже офицеру бить солдата, а ведь часто есть за что! Просто слова и убеждения на призывников практически не действуют. И тут нужны «дедушки», которые доходчиво убедят «салабонов» в правильности поступков».[4]

Жалобщик - «стукач» в этой среде становится самым презренным существом. Подвергаются гонениям и солдаты, обращающиеся за медицинской помощью, как «косильщики», то есть, симулянты. Добавим к этому практику изъятия в воинских частях паспортов [5]– и констатируем: «против лома нет приёма».

Очевидно, законом и традицией в армии созданы условия для нарушения неотъемлемых прав человека. Понятно назначение этой системы - подготовить солдат к участию в боевых действиях, в случае которых понятие «права человека», как думают многие военные, и не только они, теряет смысл. В соответствии с этими воззрениями, в порядке подготовки к войне осуществляется даже ограничение права военнослужащего на жизнь - закрытым документом о «допустимом проценте потерь» на манёврах. (Поскольку он закрытый, о его существовании и содержании можно судить только по неким «утечкам»).

Александр Козаченко из г. Новокузнецка служил в Улан-Удэ. 17 июня 2010 года на учениях "Восток 2010" в районе полигона Цугол погиб под гусеницами БМП. Из письма его матери: «В СМИ сообщения не было. Наш случай не единственный. На этих учениях погибло много ребят. А ведь они уходили служить в мирное время, в мирное место! И откуда у них заложено 3% смертности на учениях? Зачем мы отдаем наших детей, которые САМИ хотят служить?"[6]

Действительно, откуда взялась эта цифра – 3% ? Видимо, кто-то из офицеров привёл несчастной матери такое «оправдание» гибели её сына.

Государство заставляет нас жить как на войне, приносить ей – холодной, тихо тлеющей, или вообще гипотетической – любые жертвы.

Ярко проявилось это мировоззрение при организации уничтожения устаревших боеприпасов методом подрыва их на полигонах. На одном только Ашулуке в Астраханской области в прошлом году и в начале этого на таких работах погибли 10 человек, и ещё четверо – там же во время учений «Щит союза 2011». И вот ответ командира на просьбу матери не отправлять сына на Ашулук.

 «В соответствии со ст. 7 Устава внутренней службы ВС РФ  «военнослужащие обладают правами и свободами человека и гражданина с  некоторыми ограничениями, установленными <…> законами. На военнослужащих возлагаются обязанности по подготовке к вооруженной защите и вооруженная защита Российской  Федерации, которые связаны с необходимостью беспрекословного выполнения поставленных задач в любых условиях, в том числе – с риском для жизни».[7] Вот так. Записали в уставе, теперь можно распоряжаться как угодно, и никто не смеет возражать. И конечно же эта статья многажды служила и ещё не раз послужит оправданием любого разгильдяйства.

Тут уместно вспомнить ч. 1 статьи УК РФ 127 (2) «Использование рабского труда: Использование труда человека, в отношении которого осуществляются полномочия, присущие праву собственности, в случае, если лицо по независящим от него причинам не может отказаться от выполнения работ (услуг)».

. Согласно ст. 209 ГК РФ собственнику  принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Но государство как раз и распоряжается солдатами. Отсюда, по мнению С.Г. Колесникова «часть 1 статьи 127(2) по ее смыслу применима к   должностным лицам, в подчинении которых находятся военнослужащие по   призыву, и будут находиться граждане, направленные без их согласия и   выбора места и рода деятельности для прохождения альтернативной   гражданской службы. В данном случае собственником является государство,   которое распоряжается зависимыми от него гражданами, лишенными   федеральными законами основных прав, установленных Конституцией РФ. По   независящим от них причинам они не могут отказаться от выполнения работ».[8]

Да, против государственного рабовладения спорить трудно, в частности, из-за того, что Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод, провозгласив: «Никто не должен привлекаться к принудительному или обязательному труду» - исключает из этого понятия «любую военную службу, а в тех странах, в которых в качестве законного признается отказ от военной службы на основании убеждений, службу, назначенную вместо обязательной военной службы; <…>.». На это часто ссылаются военные. (В 1950 году, когда Конвенцию подписывали, в большинстве европейских стран существовал призыв. Сегодня его нет в 19 из 27 стран Евросоюза).

Ну хорошо: допустим, назвать принудительным трудом такелажные работы на полигонах Конвенция не велит. Но разве - право на жизнь (часть 1 статьи 20 Конституции РФ) отменяется? К чему приводит распространяемое на мирное время право государства распоряжаться жизнями граждан? Должно ли оно быть чем-то ограничено? Ведь это право осуществляется руками уполномоченных на то людей, и для них возникает страшный соблазн, устоять перед которым способны лишь немногие. Государственное рабовладение превращается в частное.

Разрушительность для личности даже «игровой» формы неограниченной власти была показана в знаменитом Стэнфордском эксперименте. Испытуемые - студенты были поделены на группы «заключённых» и «тюремщиков». Последние настолько «вжились в образ», что эксперимент очень скоро пришлось прекратить. А в реальности, если человек получил неограниченную власть и определил низшего по статусу как существо, в отношении которого оправданы унижения и жестокость, для него закономерен следующий шаг – использование этого положения в своих интересах.

Представление о том, что использование практически неограниченной власти над подчинёнными в целях личной выгоды нормально, глубоко укоренено в сознании немалой части офицерства, а также прививается традицией (негласным поощрением) «нижним чинам», занимающим доминирующее положение в неформальной иерархии («дедовщина», «землячество»).

Особенно рельефно это проявилось при попытке перевода частей постоянной готовности на контрактную систему в 2004 – 2007 годах. Казалось бы, офицеры, озабоченные повышением боеготовности, должны были думать, как для этого использовать новые возможности контрактной системы. Так нет же, сплошь и рядом их устремления были направлены на то, чтобы использовать в своих интересах увеличение денежных потоков на оплату тех же «срочников», принудительно записанных в контрактники и по-прежнему бесправных. Произошёл мощный всплеск насилия с целью вымогательства, «контрактники поневоле» пустились в бега. В конце концов военная прокуратура была вынуждена признать массовый характер их бегства, что указывает на массовый характер злоупотреблений по отношению к ним. [9] Известны и многочисленные факты невыплат или насильственного отъёма денег, полагающихся «срочникам» за опасные работы при уничтожении боеприпасов. [10]

Это даёт основания для того, чтобы говорить о коррупционной ситуации в армии. Коррупция же приводит к подмене целей жёстких армейских формальных и неформальных правил. Если при её отсутствии их можно оправдывать (справедливо или нет) обеспечением боеготовности, поддержанием патриотического духа и т.п., то при её наличии все эти ценности становятся лишь приманкой для легковерных, а силовое ведомство превращается в криминальную структуру.

 Разумеется, это зависит от степени коррумпированности. О том, что она высока, свидетельствует, например, заявление военного прокурора Новосибирского гарнизона Владимира Старцева: «практически все преступления, которые квалифицируются как неуставные взаимоотношения, проходят у нас с дополнительной квалификацией «вымогательство» или «грабеж»»[11]. Можно ли поверить, что офицеры без выгоды для себя закрывают глаза на то, как «нижние чины» выбивают из младших сослуживцев тысячи рублей, присылаемых из небогатых семей? А высшее командование неужели не понимает, что сложившаяся практика не служит обеспечению обороноспособности, а подрывает её? Или, формулируя иначе: может ли всё это сохраняться, если и высшее командование не имеет от этого своей выгоды, своих «откатов»? На мой взгляд, однозначного ответа нет. Наверное, кто-то из высшего руководства хотел бы ликвидировать «кормушку», а кто-то стоит за неё насмерть.

Факты подводят к выводу, что сопротивление отмене призыва не в последнюю очередь связано с тем, что слишком многие научились извлекать из бесправия солдата материальную выгоду и не хотят этот источник терять. Процесс зашёл настолько далеко, что единственный способ исправить ситуацию - отменить службу по призыву. Любые полумеры, направленные на преодоление коррупции и искоренение массовых преступлений против личности в армии, без отмены призывной системы будут подобны попыткам сшить новое платье из сгнившего тряпья, расползающегося по ниткам.

Людмила Вахнина, член Совета Правозащитного центра «Мемориал», член Экспертного совета при Уполномоченном по правам человека в РФ.

P.S. Когда статья была готова к отправке, стало известно о гибели шести солдат «срочников» на полигоне в Мулино и двоих – на полигоне в Ленинградской области.
Опубликовано на http://polit.ru/article/2012/05/08/army/

Организациями солдатских матерей и другими правозащитниками собран огромный массив фактов, свидетельствующих о том, что служба по призыву уже давно является тормозом на пути к обеспечению защиты Родины. Иногда в этом духе проговариваются и начальники. Почему же наша власть, тем не менее, цепляется за очевидный абсурд, каким является насильственный патриотизм?

Можно назвать по крайней мере две серьёзные причины.

1 На бесправии призывников и «срочников» можно наваривать немереные бабки.

2 Призывная система – это превентивная нейтрализация самой перспективной для протестного движения группы населения – молодых мужчин. Одни учатся беспрекословно выполнять бессмысленные приказы (под проливным дождём поливать газон), другие (200 тысяч) – в бегах, живут на нелегальном положении, им особо активничать не с руки.

 «Нейтрализация» со временем переходит в новое качество: призыв становится средством устрашения и наказания конкретных активистов. Отдельные примеры известны давно – несколько лет назад всем миром выручали кого-то из молодых «яблочников». В осеннюю призывную кампанию 2010 в Москве задержанных во время протестной акции на Манежной площади футбольных болельщиков пытались незаконно отправить в армию одним днем.

Этой осенью  стало известно о попытке незаконного призыва активиста арт-группы «Война» Петра Верзилова. В Твери организатора публичных акций Александра Блинова арестовали на 12 суток. Утром 8 декабря, находясь под административным арестом, Александр был принудительно доставлен сотрудниками специального приемника на призывной пункт Твери, где со всевозможными нарушениями его признали годным и вручили повестку «для отправки в вооруженные силы РФ». При поддержке организации  «Солдатские матери Санкт-Петербурга» Александр обжаловал это решение.

http://soldiersmothers.ru/novosti/

 Угроза для участников протестов стала настолько реальной, что «Солдатские матери Санкт-Петербурга» организовали специальный семинар для обучения участников протестных акций защите своих прав в случае подобных действий.

Похоже, что процессом начали системно управлять. В Сыктывкаре был издан нижеследующий замечательный документ.

Уважаемые руководители средств массовой информации!

Прошу Вас оказать содействие проводимой Военным комиссариатом Республики Коми работой по розыску уклонистов от призыва.

Прошу предоставить материалы фото- и видеосъемки митингов, которые пройдут 10 декабря 2011 года в городах Республики Коми в связи с тем, что Военный комиссариат РК располагает информацией о том, что в указанных митингах предполагается задействовать молодежь призывного возраста, в частности студентов.

Военный комиссар РК М.В.Федин

 http://7x7-journal.ru/opinion/15969.

А вот и практическое применение.

В Сыктывкаре Блогера Павла Сафронова задержали за пару часов до начала митинга 10 декабря, как уклоняющегося от армии, отвезли в военкомат. Там его в "ускоренном режиме" прогнали через процедуру медосмотра и признали годным к военной службе. Уже через несколько часов его увезли на республиканский сборный пункт для дальнейшей отправки в армию.

Благодаря усилиям председателя правления Коми правозащитной комиссии "Мемориал" Игоря Сажина и юриста КПК Мемориал Александра Кикотя Павел Сафронов вышел на свободу.

http://www.hro.org/node/12673

А ведь осенний призыв был запланирован малочисленным, нас усыпляли песнями о постепенном переходе к контракту. Так вот, по слухам из заслуживающих доверия источников, план призыва увеличили. Интересно - зачем? Вообще непонятно, как это может быть – ведь численность призыва утверждается Указом президента. Чьим негласным указанием она может быть увеличена?

Особенно удручает то, что мысль о необходимости не просто подавления активности молодёжи мужского пола, но и «отучения» её от принятого ею стиля жизни путём тотального призыва и вовлечения её в военный конфликт за рубежом, прозвучала из уст высокопоставленного священнослужителя протоиерея Всеволода Чаплина.

«Я думаю, что нужно подумать сегодня о мощном военном присутствии России во всех регионах, где люди просят защиты от оранжевых экспериментов, от разного рода «цветных революций». Даже если России нужно будет участвовать в боевых действиях, этого не нужно сегодня бояться: армии нужно наконец дать настоящую работу. Сетевых «хомячков» вполне можно было бы отправить в действующие войска. Те из них, кто выживут, наверное, станут людьми».

 http://rusnovosti.ru/programms/prog/28148/180918

Трудно поверить в то, что протоиерей решился бы на подобное высказывание, опираясь лишь на своё личное мнение. Представляется весьма правдоподобным, что он озвучил мысли, популярные среди части офицерства, включающей и представителей высшего командования. Вряд ли надо доказывать, что осуществление этих планов стало бы катастрофой для России.

Продолжение обзора, размещенного 20 июня.

Продолжилась череда трагедий на полигоне Ашулук. 23 августа в результате взрыва погибли 8 человек, 10 военнослужащих получили ранения различной степени тяжести.

В 20-х числах сентября список жертв на полигоне Ашулук продолжил расти. Во время учений "Щит  Союза -2011" там погибли трое солдат и еще один был ранен.

Есть сведения, что раненых на полигоне заставляли подписывать бумагу о неразглашении тайны.

В октябре опубликованы необычайно резкие протесты губернаторов Новосибирской и Кемеровской областей Юрченко и Тулеева против взрывов на полигонах в Шилово и Юрге. Речь шла об ущербе, наносимом жителям близлежащих населённых пунктов. Тулеев выразил опасения, что взрывы могут спровоцировать обрушения угольных шахт.

В октябре 2011 года Уполномоченный по правам человека по Челябинской области А.М. Севастьянов вторично обратил внимание на ситуацию в воинской части №89547. В его блоге было размещено обращение сестры солдата-срочника Тюменцева Максима, который проходил воинскую службу в этой части. Она сообщила, что брат постоянно находился в состоянии жесточайшего стресса от возможности «взлететь на воздух» в любой момент, и от избиений, унижений и издевательств со стороны командиров и сержантов-контрактников.

Били так, что у брата выбито 8 зубов, было тяжелое сотрясение головного мозга, сломан нос. Вымогали деньги, которые солдаты получили за утилизацию снарядов - по 35 тысяч рублей в месяц. Тюменцев был вынужден оставить часть, шло расследование, результат неизвестен.

В ноябре прикомандированные в Ашулук из воинской части 08275 (Печенга, Мурманская область) такелажники 1-й такелажной роты рядовые Михаил Новожилов  и Александр Тетерин обратились в КСМ Астраханской области с жалобой на невыносимые условия быта, опасные условия работы и невыплату положенных за них денег. Видео: http://www.realarmy.org/pogruzka-snaryadov-na-poligone-ashuluk

24 ноября для проверки жалобы состоялась поездка на полигон заместителя командующего Южного военного округа полковника  В.Л. Жарова. В результате большой настойчивости Комитета солдатских матерей Астраханской области его представитель А. Салин и руководитель аппарата Уполномоченного по правам человека в Астраханской области Д. Батералиев получили возможность участвовать в этой поездке и выехали на полигон Ашулук. В итоге  проверки жалобы подтвердились.

Однако вскоре матери солдат направили Жарову новое письмо, где сообщалось:

 «После вашего отъезда наши сыновья подвергаются постоянному давлению, даже в госпитале комбриг требует от них отказаться от своих слов и от перевода к месту прежней дислокации».

Солдаты при активной поддержке своих матерей и при содействии Комитетов солдатских матерей Астраханской и Мурманской области добились возвращения к постоянному месту службы. (Возвращены все «мурманчане»).

Но …в двадцатых числах декабря готовились к отправке на Ашулук «срочники» из Псковской и Нижегородской областей.

На Дальнем Востоке в ноябре взрывы на полигонах продолжались. В Хабаровский КСМ поступили сообщения о направлении  солдат на полигоны для уничтожения боеприпасов в Ванинском районе Хабаровского края и в Приморском крае.

В декабре стало известно, что «срочников», служащих в Курске, направляют для работ по утилизации снарядов на полигон под Воронежем.

Независимые эксперты резко критикуют практику взрывов на полигонах, доказывают, что у страны есть все возможности организовать безопасную и экономически выгодную утилизацию.

Большой массив информации о проблемах утилизации боеприпасов был в ноябре представлен в серии статей в «Независимой газете» http://www.ng.ru/nvo/2011-10-27/1_minoborony.html и приложении к ней – Независимом военном обозрении. В одной из них http://nvo.ng.ru/printed/260994 подробно описаны имеющиеся в РФ возможности промышленной утилизации боеприпасов и выгоды их осуществления. В другой, с красноречивым подзаголовком «Коррупционные игры на ликвидации устаревших боеприпасов и боевой техники» http://nvo.ng.ru/realty/2011-11-25/1_util.html, сообщается о заседании Президиума Правительства РФ 14 ноября 2011 года. На нём шла речь о рассмотрении Федеральной целевой программы по утилизации вооружений и военной техники на 2011–2015 годы и на период до 2020 года. Было специально подчеркнуто, что надо максимально исключить участие в этом процессе солдат и сержантов срочной службы, а основной упор в ликвидации столь большого «взрывоопасного богатства» сделать на его промышленном уничтожении.

Владимир Путин специально обратил внимание на необходимость обеспечить безопасность хранения и утилизации старых вооружений. «Необходимо избежать экологических рисков, любых ЧП и тем более человеческих жертв», – подчеркнул премьер.

Авторы статьи упоминают, что в 2011 году «в связи с отсутствием утвержденной ФЦП финансирование проводилось в рамках гособоронзаказа в размере 3,7 млрд. руб.». По их мнению, «10 млн. тонн боеприпасов, которые обещаны правительством для утилизации на предприятиях промышленности, пока все еще ждут своей участи. Федеральная целевая программа по их переработке еще не утверждена. 39 млрд. руб., выделенных на эти цели в бюджете на 2012–2015 годы и до 2020 года, все еще не распределены. Борьба за них предстоит нелегкая. Что победит – рационализм, здравый смысл и технологическая безопасность в купе с извлечением необходимых стране ингредиентов от неразорвавшихся мин, ракет и снарядов или коррупционные схемы, чреватые трагедиями и риском для человеческой жизни, это мы узнаем в ближайшем будущем».

В статье упоминается о прекращении работ по уничтожению боеприпасов на полигонах Западного военного округа. Однако сведения о «командировках» на полигоны продолжают поступать.

В истории с работами по уничтожению боеприпасов остаётся немало и других вопросов. Есть неофициальные сведения, что на Ашулуке от простудных заболеваний умерли три человека. Число потерявших здоровье и покалеченных при такелажных работах остаётся тайной, не предназначенной к разглашению. Оценить масштабы жертв и причинённого молодым людям вреда на других полигонах, например, в Забайкалье, вовсе не представляется возможным.

В сообщении начальника пресс-службы Западного военного округа о завершении работ по утилизации устаревших боеприпасов был назван размер надбавки за риск - 40 тыс. рублей ежемесячно.

Вопросы по поводу выплат возникают в связи с новым Постановлением Правительства от 21 декабря 2011 г. N 1072 г. Москва "О денежном довольствии военнослужащих, проходящих военную службу по призыву" http://www.rg.ru/2011/12/28/postanovlenie-dok.html.

Этим военнослужащим устанавливаются размеры окладов по типовым воинским должностям в размере от 1000 до 1800 рублей. Им также определяются размеры дополнительных выплат. В  этом документе для темы уничтожения боеприпасов особый интерес представляет пункт 3 приложения № 2: «Размеры ежемесячной надбавки за выполнение задач, непосредственно связанных с риском для жизни и здоровья в мирное время», а в нём - подпункт б), устанавливающий «до 50 процентов оклада по воинской должности за работу, связанную с поиском и (или) обезвреживанием (уничтожением) взрывоопасных предметов, - за каждый день участия в мероприятиях по поиску, сбору, извлечению из грунта, погрузке и уничтожению взрывоопасных предметов».

Оклады свыше 1300 установлены для младшего командного состава. Большинство тех, кто переносит гнилые ящики со снарядами, явно не из этой категории. В лучшем случае – механик водитель получит от своего оклада в 1300 р. 650 р. в день, и, если работал весь месяц, то – около 20 тыс. надбавки, остальные – ещё меньше, от 15 тысяч.

По-видимому, приведенные выше выплаты 35 – 40 тыс. рублей в месяц, установлены для гражданского персонала и контрактников? Тогда приходится сделать вывод, что Постановление  устанавливает для военнослужащих по призыву дискриминационные размеры выплат.

Моей подготовки недостаточно для подробного анализа ранее действовавшего Порядка обеспечения денежным довольствием, но даже из поверхностного знакомства с этим документом видно, что выплаты за опасные работы военнослужащим по призыву, бывшие совсем уж ничтожными, всё же увеличены, а также то, что указанная дискриминация существовала и до сих пор. Хотелось бы надеяться,  что специалисты дадут более подробный анализ этого частного, но очень важного вопроса.

Независимо от выводов о рассматриваемых надбавках, Постановление № 1072 свидетельствует о том, что власти страны, игнорируя мнения экспертов и требования общественности, забывая собственные обещания, намерены утвердить законность практики использования подневольного и малоквалифицированного солдатского труда на опасных работах.

Использованы сообщения Л. Гарливановой и А. Салина (Астрахань), И. Пайкачёвой (Мурманская обл.), В. Старовойтовой (Орёл), В. Афанасьевой (Псков), В. Ршёткиной (Хабаровск).